Ирма Лурье. Маленькая новелла об Имени Собственном

Отзыв, которым я очень горжусь.

" - Несколько дней назад, я увидела предложение пробника от Malka Korets, я давно думала к ней обратиться, но мне довольно сложно решиться, особенно, когда вещи касаются личных воспоминаний и переживаний. Мне хочется, чтобы меня поняли, но часто бывает ощущение, что я не могу себя достаточно хорошо объяснить. Мне важны всякие мелочи, оттенки, стиль, гармония по моим представлениям. Тут я увидела пробник и решила обратиться.

Мы говорили с Малкой по телефону и я рассказала свою историю. Надо сказать, что по-началу я чувствовала себя довольно сковано и мне было трудно рассказывать и я думала, что получится не очень-то. Малка задала мне несколько вопросов, уточнила разные места и тему, на следующий день я получила черновик. Я была поражена тому, что все было написано очень точно, исправить нужно было всего пару вещей.

Когда я получила готовую историю, то моему восторгу не было предела. Во-первых, я почувствовала так, как будто бы я сама писала эту историю, тут был и мой стиль и моменты, на которые я особенно обратила бы внимание и то, что не так важно тоже было на своем месте. Я поняла, что не тратя огромное количество времени, которого нет я получила уже готовый однозначно отвечающий всем моим запросам рассказ. Так, как бы я сама его рассказала, к тому же мне его еще и красиво оформили.

Малка действительно личный писатель, биограф с большой буквы, чуткий и деликатный человек. Малка, огромное тебе спасибо, я очень рада такому знакомству, будем продолжать начатое!"

Ирма Лурье

***

  - Все началось задолго до моего рождения. В роду моей мамы по мужской линии через поколение передавались два еврейских имени. Одно поколение было Шимон, второе поколение Ирмиягу. Маминого папу звали Ирмиягу, по-русски Еремей. Так что мама моя Любовь Еремеевна. Между собой родственники и друзья называли его сокращенно Ирма.

Дедушка умер, когда маме было всего шесть лет. Она его очень любила, и когда я родилась, захотела назвать меня Ирмой в его честь. Тем более, что такое женское имя существует.

Родственники этому воспротивились. В самом деле, как же девочка в школу будет ходить с таким необычным именем? Будет выделяться, будут дразнить… Так что решили как-нибудь зашифровать. И назвали Ирина. Первая буква та же, звучит похоже и не выделяется.

*****

Лет до двенадцати я про все это не знала. Просто как-то не чувствовала, что Ира – это вообще мое имя. Да и не нравилось оно мне. То есть, я откликалась, конечно, если обращались прямо, или когда подписывалась. Но если кто-то окликал меня в толпе: «Ира, иди сюда!», у меня вообще внутри ничего не отзывалось, как будто это имя не имеет ко мне никакого отношения. С тем же успехом меня можно было позвать «Лена!» или «Света!», эффект был бы тот же.

Чем больше я подрастала, тем реже откликалась. И не то чтобы специально, а просто вдруг будто бы забывала, как меня зовут. В тринадцать лет я набралась, наконец, смелости и всем сообщила, что никакой Ирой больше не буду, а буду Ирмой. Вот так вот!

И тут против этого имени снова поднялась волна протеста, как тринадцать лет назад. Все воспротивились этому, включая на этот раз маму. То есть, идея была изначально ее, но она уже привыкла называть   меня Ирой, и теперь была основным борцом за то, что «ни за что и никогда! Ты будешь Ирой, я тебя так назвала и никаких вариантов, все!». 

Конечно, я сопротивлялась как могла. Упорно не откликалась, когда меня звали Ирой, настаивала, убеждала. Но было так трудно объяснить, почему это так важно – не называться чужим именем, когда точно знаешь, что у тебя есть свое собственное. Причем если сначала я думала о том, что имя дедушкино, чем дальше, тем сильнее ощущала его именно своим. По-настоящему своим. А родственники упорно этого не понимали.

*****

Несколько месяцев все это тянулось. А потом мы с мамой поехали отдыхать в Гагры. Там у нас возник очередной конфликт по поводу того, как представляться новым знакомым. Я всем говорила, что меня зовут Ирма, а мама тут же поправляла: нет, Ира.

После очередного неприятного разговора на эту тему мы шли по берегу моря, мама впереди, а я сзади нее. И в отчаянии обратилась я куда-то «туда», наверх: хелп, помогите! Ну как, даже представить не могу, как мне объяснить ей, что меня зовут не Ира, а Ирма, Ирма! Что это мое настоящие имя!

Мы идем, я мысленно продолжаю горячо просить. И вот мама наклоняется, зачерпывает ладонью горсть камешков-ракушек, поворачивается ко мне и говорит: «– Посмотри, какой камешек интересный! Тут как будто что-то написано». Дает мне, а я вижу, там и правда что-то такое есть. Рассматриваем внимательно, читаем, а там написано… Ирма. Доказательство прилагается.

В такие вещи мама верит. Камешек-то она сама нашла. Пожалуй, это был на тот момент единственное доказательство, которое могло ее убедить, и убедило. Она сказала: ну ладно, уговорила. И с этого момента всем говорила, что меня зовут Ирма, и сама меня так называть стала, перестраивалась. 

А когда мы вернулись домой, то пошли и поменяли мне имя в свидетельстве о рождении. 

*****

Я чувствую, что мое имя каким-то образом соединило меня не столько с маминым папой, сколько с прошлыми поколениями, которые были до него. И что оттуда ко мне пришли силы и поддержка, чтобы вернуться к иудаизму и продолжить еврейскую традицию, прерванную четыре поколения назад. 

И еще я уверена, что если у человека есть что-то, по-настоящему только ему предназначенное, он это получит. Вс-вышний поможет.






Записала Малка Корец, 2014 г.